tomoboshi

Пока все обсуждали Боню и Клайзу, взревновавший к чужой славе военкор Котенок тактически грамотно выдвинулся в рунет с программным текстом из шести пунктов. Все посвящены СВО, все тянут на статью о фейках, причем в крупном размере и с особым цинизмом. Публично, так сказать, во время войны (за «войну» вам, если вы не Песков, тоже могут дать срок).

Что же он пишет, наш военкорский военкор? Ведь Котенок — это серьезно. Это не лопоухий и, по общему мнению, страдающий слабоумием Сладков, не поглощенный борьбой с инородцами Стешин, не Борис «уже-в-телевизор-не-помещается» Рожин, а солидный военный эксперт для тех, у кого одышка. Такой не будет истерить, как «старец Холмогорий», но выдаст выверенную оценку происходящего.

И что же он выдал, наш Котенок? Да полную зраду, если честно. После таких пунктов нужно делать что-то одно: либо отправлять под суд все высшее военно-политическое руководство, начиная с Верховного главнокомандующего и президента, либо топить Котенка в ведре. Потому что вместе они жить уже не смогут — такой это приговор планомернейшей из всех военных операций.

Открывающий текст первый пункт наименее, пожалуй, интересный. Военкор пишет, что в начале СВО России надо было копировать нынешний Иран и бомбардировать натовские хабы с оружием для «киевского режима». Тогда операция пошла бы как-то по-другому (пообещать быструю победу даже и в этом случае у Котенка просто язык не повернулся), а теперь уже поздно, потому что враги к этому готовы и ждут, наращивая вооружения.

Упрек понятен, но, адресованный непосредственно Владимиру Владимировичу (а только он и мог весной 2022 года направить ВКС на натовские аэродромы), может вызвать встречные обвинения. Президент тонко улыбнется и спросит: а чего же военкоры молчали, вместо того чтобы забрасывать хохлов своими шапками? Сегодня-то много умников развелось — и все задним числом, мля.

Впрочем, Котенок хоть и правдоруб, но не дурак и потому в конце жалоб на неготовность к будущей войне ставит приписку: «Я имею в виду не руководство, а страну в целом». Ну и славно, тогда если кого и наказывать, так это жителей «этой страны». Тут с Владимиром Владимировичем у военкора полная гармония.

Второй пункт посвящен социальному дну, на котором оказались вооруженные силы. Ситуация глазами Котенка выглядит так: сперва в Украине воевала «дисциплинированная и мотивированная армия», но потом она как-то рассосалась, и вместо нее появились приспособленцы и дохляки-контрактники, с которыми наклеивать «Можем повторить!» просто бессмысленно, ибо они и в первый раз ни на что не способны.

Почему победы не добились кадровые и частично мобилизованные, куда они потом делись и кто в этом виноват, Котенок благоразумно не уточняет, а мы докапываться не будем. Как говорит в таких случаях великий русский дизайнер Лебедев: ну, умерли и умерли. Плохо лишь, что «военная ситуация, к сожалению, только ухудшается», но это уж как посмотреть. По мне, так стало много лучше.

В третьем пункте Котенок утверждает, что благодаря российским успехам в борьбе с Телегой и предательству Маска, отца которого на казенный кошт кормили в Москве чебуреками, ВСУ «достигли тактического преимущества», о чем президенту не докладывают (в этом месте наш военкор практически слился с Боней). В войсках нет нормальной связи, одна только ебля.

«Время говорить правду — враг доминирует по БпЛА». Прадед Зеленского Гитлер Урала не бомбил, а наркофюрер — дотянулся. Почему полковник КГБ не может справиться с капитаном КВН и его «летающими самолето-снарядами», в четвертом пункте не объясняется, но мы понимаем: школа Андропова против масляковской — фуфло.

Пятый и шестой пункты посвящены грядущему пиздецу и вранью по этому поводу. Мясников-командиров не наказывают, поэтому людей (произносить голосом Антибиотика) катастрофически не хватает, Купянск и все военные полимеры просрали, в Крыму коварный хохол методично выбивает ПВО. Про флот Котенок вообще не пишет, завершая текст на тревожной ноте:

«Что делается для исправления ситуации, кроме совещаний и выражения озабоченности? Вопрос остается открытым».

Закрывайте его, нахуй.

А насчет этих двух мусоров-пидорасов профессиональных патрульных Голосеевского района города Киева, я скажу коротко и базировано. Тут прямо по анекдоту: работа отличная, но как пожар — хоть увольняйся.

Эти господа патрульные копы — они о чем думали? О том, что общество оплачивает их малопроизводительный труд для того, чтобы поддерживать порядок? Или, говоря языком присяги, о том что надо защищать граждан, при необходимости рискуя жизнью?

Хуй там плавал. Каждый из них думал о том, как хорошо пердеть в столице, а не сидеть в окопе. О том, что шеф от них дохуя требует, а уделяет мало. И время тяжелое, доходы упали. Перевестись бы, да как? О, смотри — какой видос! А? Вызов? Чего там, напился кто? Ну поехали.

И когда раздались автоматные очереди, с обоих сразу слезло все внешнее, наносное, обнажив голую правду: двух мудаков, пришедших в полицию не патрулировать, а фланировать (хуй они знают это слово). А фланировать с риском для жизни в социальный контракт не входило, поэтому два профессионала, роняя кал, бросились наутек.

Для киевской полиции это позор, который, без шуток, можно смыть только кровью: в таких случаях безоружные, неподготовленные люди зачастую ведут себя смелее. Зачем государство содержит таких косплееров и много ли их еще среди столичных правоохранителей — вопрос, требующий пристального внимания.

По нынешним временам очень нужно переосмысление классических детских произведений. И оно уже происходит: принц Лимон, как мы знаем, услышал своих боней, и налог за воздух с овощей стали брать бережнее, а в Простоквашино появился живой Владимир Владимирович и смотивировал оставшихся без коров дядю Федора и кота Матроскина записаться на СВО.

Но надо идти дальше, надо достучаться до самого дна, в детские сады. Мало приглашать туда ветеранов СВО, многие из которых очень любят маленьких (да, очень маленьких!) детей, — детворе нужна актуальная тюзовская постановка на злободневную тему. Что взять? Возьмем «Незнайку» Николая Носова — последний как раз киевлянин, детство провел в Ирпене, где так коричнево отметились российские солдаты.

Это будет очень символично: произведения покойного писателя работают на Победу.

Сюжет можно начать с того, что после лихолетья демократическим перекрикиванием к власти в Цветочном городе приходит Гунька. Это уже взрослый, сложившийся малыш с далеко идущими планами. Но прежде всего его и других жителей очень беспокоит вопрос: а что там у коротышей Солнечного города? Исторически и национально неотъемлемой части цветочного мира.

А в Солнечном городе, дорогие мои детишки, все очень неблагополучно. Получив от Фонда Скуперфильда много лунной пыли, солнечные малыши и малышки массово записываются в ветрогоны, которым не единую коротышечную Державу строить, а только носить яркие одежки и веселиться. (Некоторые солнечные малышки вообще распустились до того, что возжелали кружевных трусиков! Вот что бывает, детишки, если желать чего-то! Никогда не желайте!)

Конечно, Гунька не может спустить такого безобразия и применяет на Солнечном городе мягкую силу, предлагая тамошним малышам лучшие стихи поэта Самоцветика, собранную Винтиком и Шпунтиком автотелегу, а также последние треки музыканта Гусли. Но увлекаемые безумием коротышки Солнечного города предпочитают всему этому мечты о Дурацком острове, на который их должны принять в рамках Лунной интеграции.

— Ах так?! — говорит Гунька и вместе с цветочным маршалом Незнайкой приступает к подготовке спецэкспедиции. Для этого приходится выгнать из Цветочного города всяких знаек, а главного знайку обозвать Зазнайкой и посадить на цепь. (Так, милые мои малыши-карандаши, может случиться и с вами, и с вашими родителями! Не сомневайтесь, а лучше и дальше слушайте сказки!)

Начинается ЦАП — «Цветочный Асвободительный Паход», названный так маршалом Незнайкой. Пьеса показывает нам один из эпизодов, когда коротыши Авоська и Небоська палочками отбивают иномалышу Сахарину Сахариновичу Сиропчику почечки. Одновременно с этим демонстрируется жертвенность простых коротышей-контрактников Бублика и Пульки, в залитой водой ямке обсуждающих неизбежность победы цветочных принципов над лунным капитализмом.

Можно еще ввести новых героев — например, малышку Эсвэошку, убедившую всех своих друзей записаться на ЦАП, а потом нашедшую себе новых приятелей (наглядный пример пользы дружелюбия и открытости), или дать образ отрицательного коротыша Пискли, который вместо того, чтобы вместе со Шпунтиком запулить по Солнечному городу ракетой, надел короткие штанишки и сбежал на Луну шкодить. (И там, дети, из него сразу сделали дурачка!)

Финалом изобразить какую-нибудь зовущую сцену: мол, многие малыши пали в великой борьбе, но живы еще наш Гунька и его лучший друг Незнайка. Они обязательно победят, ведь вражеские коротыши вот-вот закончатся, а на Луне к власти пришел наш друг господин Спрутс, борец с солнечной повесткой и миллиардер. Это значит, что Грабенберг не даст Солнечному городу больше ни одного фертинга, так что все цели ЦАП будут достигнуты!

Ура? Ура.

Любопытно. Значит, Ремесло выпустили, тихо поправив ему здоровье на больничке. Никакого иноагенства, каруселей арестов, извинений на камеру или хотя бы «мой аккаунт был взломан врагами». Чего там, он с усмешечкой заявляет, что и сейчас сказал бы то же самое, только тоньше.

Каково? Блогер, призвавший судить Верховного главнокомандующего, национального лидера, полшестого президента и др. и пр. В стране, где паяют срока за старые репосты. Вон, «историк русской кухни», бедняга, до сих пор сидит за «фейк» про Бучу, что ли — а у него т-м канал с наш размером был.

Тут же целое Ремесло — и ничего.

Дальше Боня, которую как-то вяло пошельмовали, немножко похвалили, после чего повели линию на «забудьте, вам показалось». Вторую губастую просто удалили, без разбирательств (снесла пост и затихла). И вся эта травоядность, повторяю, на фоне общелюдоедских практик.

Какой-нибудь российский левак в этом месте с усмешечкой написал бы, что мелкобуржуазный я не шарю за классовую борьбу: мол, всяких там кассиров, малоизвестных актеров и прочих блогеров путинское государство харчит за милую душу, а «своих» — не трогает. Ну, там бывших проституток, ныне светских львиц и популярных блогерш.

Так ли это? Непохоже чтоб. 

То есть, нет, конечно, людям с деньгами и известностью «надеть черную водолазку» проще, потому что банально есть время извиниться до того, как товарищ майор раскрутит тебя на групповое, заранее умышленное и фейковое, но Ивлеевой, например, ничего из этого не помогло — а она была популярнее десяти боней сразу. И не учила Путина, как ему страной управлять.

Про Ремесло я даже говорить не буду, тут случай чистый: любой другой на его месте из карцера бы не вылазил, постепенно теряя зрение от нарочито тусклых лампочек (копеечный и безопасный способ делать инвалидов из арестованных и осужденных). А тут, вы посмотрите, какой гуманизм — пожалели из-за здоровья, что ли? Так они диабетиков не жалеют и других, кто болен, нарочно не позволяя передавать лекарства с «воли».

Это во-первых, а во-вторых, классово близкие для путинского режима — это не Боня с Бибой и Бобой, а гэбуха и генералы, вкупе с теми, кого почтительно и совершено неверно называют сегодня олигархами. И то из их круга, когда надо, сажают — отдельных личностей, но регулярно. Боня же, Ремесло или все военкоры, вот сколько их есть, со всем этим «медийным охватом» — они для Кремля вообще ноль, что вместе, что  поодиночке: не пидорасы даже, а клоуны.

Поэтому ни о какой «близости» речи быть не может, да и Боня та свое уже давно отъебала, повесив пизду на гвоздь и занимаясь хобби (и мы за нее очень рады, ведь не в ГАИ или в прокуратуре она же работала, в конце-то концов). А Ремесло вообще не очень-то сек точка сот. 

Значит, причины у этой травоядности другие. А какие? Ну, Боню, допустим, из Монако было не достать (но можно же было прижать в России, наверное?), Шайза эта сама все снесла (и ее, ха-ха, «простили»), а Ремесло… тут кроме провокации ничего в голову и не приходит. 

В свое время мы правду узнаем, не сомневайтесь — другое дело, что всем станет уже не до того, — а пока будем гадать: то ли щупальца ведомств переплелись, то ли такие времена настали, что и бони к небу возопиют.

За опечатки извините, набирал большим пальцем на маленьком телефоне.